бесплатно рефераты

бесплатно рефераты

 
 
бесплатно рефераты бесплатно рефераты

Меню

Книга: Общее языкознание - учебник бесплатно рефераты

роль в преодолении ситуативности отра­жения действительности [15, 182].

Обычно принято считать, что абстрагирование и обобщение со­вершаются в

пределах чувственной наглядности отображаемого внешнего мира. Это означает,

что образ, имеющийся в представле­нии, можно мысленно воспроизвести,

например, «видеть перед собой так же, как мы видим отдельные предметы

объективного мира» [15, 15]. Приходится, однако, признать, что в утверждениях

подобного рода все же нет достаточной ясности. Ведь человек в сво­ей

жизненной практике чаще всего сталкивается с хотя и однород­ными, но разными

предметами. Возникает проблема, как он их мысленно воспроизводит на ступени

чувственного познания, ины­ми словами, могут ли существовать представления

более абстракт­ные, чем представление о единичных предметах.

В этом вопросе в советской философской науке существуют два противоположных

взгляда. Одни считают, что представление может быть отображением в

чувственно-наглядном образе только единичного предмета; возможности большего

обобщения представ­ление не содержит. Типичным в этом отношении является

рассуж­дение логика Н. И. Кондакова: допустим, мы предложим груп­пе лиц

представить образ дома. Затем, когда мы попросим передать словами этот образ,

то обнаружим, что эти образы никак не сов­падут друг с другом. Для одного дом

представится в виде коттед­жа, для другого — в виде 400-квартирного гиганта

на улице Горького в Москве, для третьего в виде стандартного дома

приго­родного поселка, для четвертого в виде обыкновенной сельской избы и т.

д. Все это будут самые различные чувственно-наглядные образы дома [33, 280].

По мнению В. 3. Панфилова, мы не можем себе представить дом или собаку вообще

и т. п. И это понятно, так как мы могли бы это сделать только в том случае,

если бы были возможны обобщенные ощущения, являющиеся элементами

пред­ставления [43, 130—131].

Сторонники другой точки зрения считают, что возможны более обобщенные, более

абстрактные представления, чем представления единичных предметов. Такая точка

зрения по традиции связана с научным наследием И. М. Сеченова, который

обосновал возмож­ность большого, хотя и ограниченного определенными

пределами, обобщения и абстрагирования в чувствах. «Все повторяющиеся, близко

сходные впечатления,— писал Сеченов,— зарегистрирываются в памяти не

отдельными экземплярами, а слитно, хотя и с сохранением некоторых

особенностей частных впечатлений. Бла­годаря этому в памяти человека десятки

тысяч сходных образова­ний сливаются в единицы...» [56, 439—440].

Чтобы доказать, что такие обобщающие образы действительно имеются, Г. А.

Геворкян приводит один любопытный пример. Нам встречаются различные начертания

одной и той же буквы в письме, в различных печатаниях. Немыслимо думать, что

мы<23> узнаем эту букву потому, что у нас есть представление, наглядный

образ для каждого единичного случая, для каждого начертания данной буквы, даже

для тех начертаний, которые нам еще не встре­чались, но могут встретиться [15,

16]. «Как бы ни различались от­дельные березовые деревья, все же во всех них

повторяются те свойства и стороны, которые делают их березами, и эта общность

выражается также в их внешнем виде. В обобщенном образе бере­зы удерживаются

именно эти, общие всем березам свойства и сто­роны. Сеченов указывает, что

возможно также образование пред­ставления дерева вообще; в нем будут удержаны

все те стороны и свойства, все те внешние признаки, которые присущи березе и

сосне, клену и акации и т. д. Таковы — общий контур и взаимное расположение

частей; возвышающийся над землей ствол, ветви, зеленая крона, и их соотношение»

[15, 17].

Такой же точки зрения придерживался и С. Л. Рубинштейн. «Представление может

быть обобщенным образом не единичного предмета или лица, а целого класса или

категории аналогичных предметов» [55, 288].

«Возможен также и другой путь создания обобщающего образа сходных предметов.

Образовавшийся у индивида чувственно-на­глядный образ единичного предмета

может стать представителем целого ряда одинаковых предметов. Встречаясь с

многочисленными предметами того же рода и обнаруживая в них подобные, сходные

свойства, стороны, индивид различает и узнает их путем сопостав­ления с

имеющимся у него образом впервые встретившегося ему или же наиболее ярко

повлиявшего на него единичного предмета. Так, у человека, родившегося и

выросшего на берегу реки, пред­ставление реки всегда связано с его родной

рекой, вернее с тем участком, в котором он купался, ловил рыбу, которым он

долго любовался. И сколько бы рек он ни встречал на своем веку, или сколько

бы при нем ни говорили о реке, в его памяти всегда всплы­вает образ родной

реки с характерными для нее особенностями. Этот чувственно-наглядный образ

выступает как представитель целого ряда предметов, как обобщающий образ для

обозначения многочисленных рек.

Со временем благодаря накоплению опыта этот образ может меняться, некоторые

черты его будут тускнеть, а другие, наоборот, выделяться больше, в

зависимости от того, насколько ярко они выражены в других встреченных данным

индивидом реках» [15, 17—18]. Сторонники первой точки зрения правы, когда они

ут­верждают, что в нашем сознании не может быть обобщенного обра­за дома,

дерева и т. д. Всякий чувственный образ тесно связан с какой-нибудь

ситуацией.

Восприятие предмета оставляет в мозгу человека следы, и бла­годаря памяти он

может воспроизвести некогда им виденный пред­мет, но всякий раз это будет

крайне редуцированный и довольно неясный образ предмета в определенной

ситуации. Механизм па<24>мяти в данном случае не позволяет выйти за рамки

ситуации. Все это свидетельствует о том, что непосредственное чувственное

вос­приятие не может быть перекодировано в нечто среднее, поскольку всякая

ситуация конкретна.

Утверждение И. М. Сеченова о представлении дерева вообще никоим образом не

может быть квалифицировано как представ­ление чувственного образа дерева. Это

уже нечто похожее на по­нятие. Не опровергает этого тезиса и замечание Г. А.

Геворкяна о возможности выбора конкретного образа реки в качестве

обоб­щенного представления о реке. Такого рода заменитель все равно останется

чувственным образом, который невозможно оторвать от конкретной ситуации.

Между тем большой интерес представляет и другой факт. В своей жизненной

практике человек имеет дело с разными пред­метами в разных ситуациях. Он

легко их опознает и умеет извле­кать из них определенную пользу для

удовлетворения своих жиз­ненных потребностей. Возникает вопрос, являются ли

решающими в процессе узнавания только те следы, которые сохраняются в

па­мяти, или здесь действует какой-то дополнительный фактор. Мож­но

предполагать, что, помимо следов памяти, человек имеет еще зна­ние о данном

предмете, которое он приобрел как часть жизненного опыта в результате

многократного воздействия на его органы чувств однородных предметов и

использования их для своих жизненных потребностей. В комплекс этих знаний

входят такие данные, как основные свойства предмета: цвет, вкус, запах,

характер поверх­ности и т. д. Эти знания сохраняются в памяти. Несомненно

сох­раняется в памяти и общее представление о форме предмета, его общие

схематические контуры, расположение составных частей и т. д. Подобное знание

предмета давало человеку возможность хорошо ориентироваться в окружающей

обстановке и извлечь в случае необходимости пользу из этого предмета. Эту

особенность очень хорошо выразил в свое время Маркс. «Люди,— говорил

Маркс,—...начинают с того, чтобы есть, пить и т. д., т. е. не «сто­ять» в

каком-нибудь отношении, а активно действовать, овладе­вать при помощи

действия известными предметами внешнего мира и таким образом удовлетворять

свои потребности (они, стало быть, начинают с производства). Благодаря

повторению этого процесса способность этих предметов «удовлетворять

потребности» людей запечатлевается в их мозгу, люди и звери научаются и

«теорети­чески» отличать внешние предметы, служащие удовлетворению их

потребностей, от всех других предметов» [39, 377].

Наш далекий предок не умел говорить, но он безусловно знал окружающие его

предметы и умел их распознавать в любой кон­кретной ситуации. Диктуемая

практическими нуждами необходи­мость отвлечения и обобщения, выходящего за

рамки возможного в наглядных представлениях, явилась, согласно предположению Л.

О. Резникова, источником образования понятий [50, 8]. Заро<25>дышем

понятия Резников называет сознание общего [49, 158]. На­чинаясь с наглядного

образа, сознание общего становится затем основой для будущего понятия. По

мнению Е. К. Войшвилло, по­добные образования, однако, еще не относятся,

очевидно, к фор­мам мышления. Это абстракции предметов, возникающие на

чув­ственной ступени познания [10, 109]. Во всяком случае остается фактом, что

знание предмета, представление о его характерных свойствах уже в то время было

оторвано от конкретной ситуации. Следует заметить, что знанием предметов

обладают и животные. «Узнавание предметов,— указывал И. М. Сеченов,— очевидно,

служит животному руководителем целесообразных действий — без него оно не

отличило бы щепки от съедобного, смешивало бы дерево с врагом и вообще не могло

бы ориентироваться между окружающими предметами ни одной минуты» [56, 467].

Поскольку человек в своей жизненной практике сталкивался с целыми классами

однородных предметов, то комплекс сведений об одном предмете стал

распространяться на весь класс однород­ных предметов в целом. Таким образом

этот комплекс превратился в аналог понятия, который мог возникнуть в голове

человека за­долго до возникновения звуковой речи. Однако самая замечатель­ная

особенность этого комплекса знаний состояла в том, что его наличие, в

противовес чувственному образу, не зависело от конкретной чувственной

ситуации. Оно было прообразом по­нятия.

Знание о предмете было редуцированным по той простой при­чине, что

человеческая память не в состоянии сохранить все мель­чайшие подробности. Оно

содержало только общее. В этом смысле подобное знание можно было бы назвать

инвариантным обобщенным образом предмета. Если бы чело­век не имел

инвариантных представлений о предметах, он вообще не мог бы существовать.

Первобытный человек мог в своей памяти воспроизводить образы предметов в

конкретных ситуациях, но подобное воспроизведение не было связано с

коммуникацией. От­сутствие у животных и человекообразных обезьян звуковой

речи объясняется между прочим тем, что в конкретных ситуациях она им не

нужна, а возможные у них реминисценции этих ситуаций в памяти также не

связаны с необходимостью коммуникации.

Возможность возникновения инвариантных образов предметов поддерживалась целым

рядом особенностей психики человека.

Чувственный образ предмета, как уже говорилось выше, может быть воспроизведен в

памяти. Естественно, этот образ благодаря известному несовершенству памяти

будет бледным и редуцирован­ным. Кроме того, его границы могут быть

недостаточно четкими. В памяти могут воспроизводиться образы однородных

предметов, находящихся в разных ситуациях. Редукция чувственного образа,

отсутствие четких границ, возможность наложения в нашем соз­нании разных

чувственных образов однородных предметов и т. п.<26> готовили почву для

возникновения инвариантного нечувственного образа.

С. Л. Рубинштейн справедливо замечает, что воспроизведен­ные образы памяти,

их представления являются ступенькой или даже целым рядом ступенек, ведущих

от единичного образа вос­приятия к понятию и обобщенному представлению,

которым опе­рирует мышление [55, 288]. Большой интерес в этом отношении

представляет одно наблюдение, сделанное И. М. Сеченовым, соглас­но которому

все единичные впечатления сливаются в так называе­мые средние итоги тем

полнее, чем они однороднее по природе или чем поверхностнее и менее

расчленено было их восприятие [56, 440].

Существует физиологический закон редукции функции по мере ее

совершенствования. Опыты показали, что если при первом предъ­явлении предмета

взгляд испытуемого обегает весь контур предме­та полностью, то уже при

втором, третьем предъявлении предмета взгляд задерживается лишь на наиболее

значимых пунктах конту­ра, так называемых критических точках. При повторных

предъявле­ниях предмета ход процесса резко сокращается по мере выделения

критических точек[32, 103]. Практически это означает, что для того, чтобы

опознать часто повторяющийся предмет в новой ситуации, че­ловеку было

достаточно знать небольшое число критических точек.

Имея в виду все вышеуказанные соображения, трудно согла­ситься с утверждением

некоторых философов и психологов о суще­ствовании в развитии человека стадии

чистого чувственного позна­ния мира, предшествующей образованию понятий.

Фактически та­кая стадия является фикцией. При рассмотрении проблемы

возник­новения в сознании человека инвариантных обобщенных образов предметов

нельзя не отметить огромной роли таких особенностей человеческой психики, как

способность к абстрагированию и па­мять.

Процесс абстракции представляет собой в широком смысле про­цесс мысленного

отвлечения от чего-либо. Существуют различные виды абстракции, но для

уяснения сущности языка особо важными являются два ее вида — так называемая

абстракция отождествле­ния и изолирующая, или аналитическая, абстракция,

поскольку обе они участвуют в образовании понятий. Абстракцией отождествления

называется процесс отвлечения от не­сходных, различающихся свойств предметов

и одновременного вы­деления одинаковых, тождественных их свойств. В процессе

абст­ракции отождествления выделяются чувственно воспринимаемые свойства —

это абстракция, основанная на непосредственном отож­дествлении предметов и

чувственно невоспринимаемые свойства — абстракция, полученная через отношения

типа равенства. На осно­ве абстракции отождествления могут выделяться и

отношения меж­ду предметами.

Абстракцией изолирующей, или аналитической, называется процесс отвлечения

свойства или отношения от пред<27>метов и их иных свойств, с которыми они

в действительности нераз­рывно связаны. Этот процесс абстракции приводит прежде

всего к образованию так называемых «абстрактных предметов»: «белизна», «фасад»,

«эластичность», «твердость» и т. п. [17, 24, 25].

На первый взгляд может показаться, что процесс абстрагиро­вания является

чисто произвольным волюнтативным актом, зави­сящим от воли каждого

человеческого индивида в отдельности. Конечно, в процессе абстракции нельзя

отрицать элементов субъ­ективного намерения, однако это явление имеет также

некоторые не зависящие от намерения человека причины.

Прежде всего способность к абстрагированию в генетическом плане представляет

собой дальнейшее развитие бессознательной способности к синтезу и анализу,

выработавшейся у животных и человека в результате борьбы за существование и

небходимости приспособления организма к окружающей среде.

Способность к абстрагированию обусловлена также известным несовершенством

физиологической организации человека. Из-за ее особенностей человек не в

состоянии охватить бесконечное разно­образие свойств того или иного объекта.

Так, человеческий глаз и человеческое ухо способны непосредственно

воспринимать лишь незначительную часть того богатства мира цвета и звуков,

которые имеются в объективном мире. Кроме того, пропускная способность

органов восприятия человека весьма ограниченна и характеризует­ся скромной

цифрой — 25 двоичных единиц в секунду. Таким обра­зом, уже особенности

строения органов чувств человека таковы, что они являются объективной

причиной процедуры абстрагирования.

Следует также отметить, что каждый объект действительности обладает

бесконечным числом свойств и может вступать в бесконеч­ное число отношений.

Но эта бесконечность не является актуаль­ной. Объект никогда не вступает во

все возможные для него отно­шения сразу. Для этого было бы необходимо

актуально осущест­вить все возможные условия существования этого объекта

одно­временно, что, естественно, никогда не выполнимо. Это, между про­чим,

противоречит факту развития и изменения объекта. Осущест­вление для объекта

сразу актуально всех возможных условий его существования означало бы просто-

напросто, что в объекте осуще­ствляются одновременно все его состояния —

прошлые, настоящие и будущие, т. е. объект должен был бы существовать, не

развиваясь и не изменяясь. Невозможность актуализовать всю бесконечную

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100